Улитка на склоне

До вчерашнего дня сознательно избегал Стругацких. Когда их читали сокурсники в университете, когда по ним вздыхали ностальгирующие по шестидесятым бумеры, когда аллюзии на Стругацких находились в современной литературе — я держал себя в руках и не читал. Потому что это сай-фай для выпускников физтеха с плохими зубами и социализацией. Покет-бук с чтением в дорогу для инженера в вытянутом свитере.

На каникулах мы устроили неделю просмотра Тарковского. И я подумал, что если автор “Андрея Рублева”, “Сталкера” и “Соляриса” был дружен со Стругацкими, то придется читать. Да и притворяться тоже не стоит — физически инженерского свитера у меня нет, но концептуально, он, конечно, всегда на мне.

Прочел “Улитку на склоне”. По форме этот роман — психоделический Кафка из Советского союза. По смыслу здесь есть несколько слоев. Первая линия смысла проходит через тему абсурда, неспособности понимать происходящее, думать и, поэтому, добиваться поставленных целей. Филолог Перец из Управления по делам Леса жалуется, что не понимает происходящего в Управлении: организации работы, ее целей, ритуалов. Исследователь леса Кандид, попавший в авиакатастрофу в лесу и оставшийся жить с местными жителями, не способен думать: окружающие его аборигены Леса страдают чем-то вроде шизофазии — речевой неистощимостью при практически полной неспособности переводить речь в мышление и действия. Это делает невозможным и его собественное мышление.

Вторая линия смысла — противопоставление модернисткого проекта и природы. Задача Управления — сровнять Лес с землей, закатать бетоном, построить современные города. И, напротив, Лес поглощает деревни, тяжелую технику Управления.

Третья линия смысла — противопоставление прошлого и будущего. Лес и жители деревень — прошлое. Женщины-русалки — будущее. Такое вот пророчество о матриархате из 1968 года.

Несмотря на всю сатиру и цензуру, эта книжка очень советская. Есть в ней какая-то глубинная тоска по небесному коммунизму, который не построить с земными Доморощинерами. И растянутый свитер там в самом деле есть. Поэтому это документ эпохи. Талантливо написанный, стилистически выдержанный, но документ эпохи. А вот “Андрей Рублев” и Тарковский вообще — это древнегреческая скульптура: с какого угла ни смотри, в каком году ни открой — всегда будет казаться совершенной и современной. Наверное, не стоит слишком доверять тому, чьи книги экранизировал мастер и с кем пил на кухне чай. Да и брезгливость к вязаному свитеру может быть не самым дурным фильтром. Впрочем, если отключить этот фильтр ненадолго, ничего смертельно страшного тоже не произойдет. Такие дела.