Конец века

Как понять, что очередной fin de siècle, “конец века” завершился? Вам хочется смеяться над его проявлениями. Возможно, сквозь слезы. Потому что они живы в памяти, вы им радовались еще вчера. А сегодня они — часть далекого прошлого. Думаю, в 1914 году следующие строчки из романа “Наоборот” Гюисманса воспринимались именно так:

[…] В этот миг дверь в таверну открылась. Вошедшие принесли с собой запах мокрой псины. С ним смешался угольный дымок, который просочился по полу с кухни через хлопавшую на сквозняке дверь без щеколды. Дез Эссент был не в силах пошевелиться. Им овладела приятная слабость. Он даже не мог поднять руку, чтобы зажечь сигару, и только уговаривал себя: “Ладно, ладно, вставай же, пора в дорогу”, — но тотчас находил против этого массу возражений. Зачем, мол, куда-то ехать, если можно так прекрасно путешествовать, не вставая со стула? И разве теперь он не в Лондоне с его обитателями, запахами, погодой, едой и кухонной утварью? Чего же еще ждать? Разочарование, как в Голландии?

Теперь, чтобы успеть к поезду, он должен был мчаться со всех ног на вокзал. Отвращение к поездке и потребность спокойно сидеть на месте становились все сильней и сильней. Он еще немного колебался, теряя последнее время и отрезая себе путь к бегству. И все твердил: “Вот сейчас пришлось бы бежать к кассе, толкаться с багажом. Как это непереносимо скучно!” Потом повторил в который раз: “В общем я получил все, что хотел увидеть и почувствовать. С тех пор как я выехал из дома, я только и делал, что набирался опыта английской жизни. И мучиться, переезжать с места на место, растрачивать драгоценные впечатления — чистое безумие. И что это, наконец, на меня нашло, что я вдруг переменил образ мысли, отрекся от тихих фантасмагорий своих дум и, как простофиля, поверил в необходимость и пользу экскурсий! А между прочим, — сказал он, взглянув на часы, — пора домой”. На этот раз он поднялся, вышел из таверны, велел кучеру отправляться на вокзал и со всеми своими чемоданами, саквояжами, пледами, зонтиками и тросточками вернулся в Фонтеней, ощущая физическую и душевную усталость человека, приехавшего домой после долгого и опасного путешествия”.

Граф Робер де Монтескью

Кто бы знал, что сегодня я/мы герцог Жан дез Эссент, путешествующий на стуле, хотя еще вчера все было иначе? Дело, разумеется, не в возможности перемещений. Точнее, не только в нем.

Обнуляется каждый век. С задержкой от календарного столетия лет в двадцать: война за испанское наследство в XVIII веке, наполеоновские войны в XIX, первая мировая в XX. Как назвать нынешнее обнуление, пока неясно.